28 мая исполняется 140 лет со дня рождения Владислава Ходасевича (1886 — 1939), выдающегося писателя, поэта и литературного критика, который оставил заметный след в русской культуре Серебряного века и в жизни русского зарубежья. Его имя стало символом литературного спора о месте и значении поэзии в новые исторические реалии. Как отметила его жена Нина Берберова, «Есть десять имен, без которых — нет русской поэзии. Пусть пять из них (Державин, Жуковский, Пушкин, Лермонтов, Тютчев) будут бесспорны — о других пяти будет вечный спор. Одни назовут Блока и Ахматову, другие — Пастернака и Анненского. Но больше десяти все равно не наберется. Ходасевич сумел стать одиннадцатым» Библиотеки Миасса.
Вопрос о правоте Берберовой до сих пор остается открытым. Мнения о Ходасевиче разнятся: одни оценивали его творчество высоко, другие критиковали за традиционность и отсутствие новаторского языка, а его приверженность к пушкинской и державинской традициям воспринималась как отступление от модернистских экспериментов. О Ходасевиче говорят и спорят до сих пор, но его имя остается в памяти.
Владислав-Фелициан Фелицианович появился на свет 16 (28) мая 1886 года в семье польского дворянина в Москве. Интересно, что его дед по матери, перешедший из иудаизма в православие, и мать, воспитанная в католической традиции, оказали на него значительное влияние. Однако поэт сам считал, что наибольшее влияние на его духовное воспитание оказала его кормилица, тульская крестьянка Елена Кузина. Он посвятил ей стихотворение, в котором выразил свое понимание России и своего бытия в русском языке и поэзии.
Владислав Ходасевич на протяжении своей жизни избегал самолюбования, что становится заметным в его стихах: «Я, я, я! Что за дикое слово! / Неужели вон тот — это я? / Разве мама любила такого, / Желто-серого, полуседого / И всезнающего, как змея?» Тем не менее, отношение современников к нему было неоднозначным. Марина Цветаева однажды писала, что «Ходасевич вовсе и не человек, а маленький бесенок, змеёныш, удавёныш». В то же время Андрей Белый подчеркивал оригинальность и стилистическую самобытность поэзии Ходасевича.
Сложные отношения Владислава Ходасевича с советской властью также оставили заметный след в его творчестве. В начале своей карьеры поэт воспринял Февральскую революцию с восторгом, а после Октябрьской революции он, первоначально, согласился сотрудничать с большевиками, полагая, что это даст возможность для преображения мира. Однако вскоре он пришел к выводу, что «при большевиках литературная деятельность невозможна», и решил писать лишь для себя.
Его последняя книга, изданная при жизни в России, «Тяжёлая лира» (1922), отражает тревогу за будущее России. В июне 1922 года Ходасевич вместе с Ниной Берберовой покинул Россию, и после этого его творчество стало неразрывно связано с его эмигрантской жизнью.
После отъезда из России Ходасевич обрел известность как литературный критик в эмигрантской среде. Работая над мемуарами, поэт стремился запечатлеть память о Серебряном веке, что стало его долгом перед историей литературы. Несмотря на трудности и нищету, он продолжал писать и поддерживать свое литературное имя.
Однако его здоровье стремительно ухудшалось, и 13 июня 1939 года он был прооперирован, но скончался на следующий день, не приходя в сознание. Его творчество и жизнь остаются предметом изучения и переосмысления, а его наследие продолжает жить в русской литературе.
В заключение, можно отметить, что Владислав Ходасевич стал одним из самых значимых поэтов своего времени, и его место в истории русской поэзии будет всегда почитаться. Его стихотворение «Памятник» можно рассматривать как предвестие его вечной памяти: «Во мне конец, во мне начало. Мной совершённое так мало! Но всё ж я прочное звено: Мне это счастие дано».