В этом году мы отмечаем 40-летие со дня Чернобыльской катастрофы — крупнейшей в истории мирного атома. В связи с этим Миасский рабочий готовит серию материалов, посвященных жителям нашего города, которые принимали участие в ликвидации последствий этой трагедии. В преддверии 8 Марта мы расскажем о Людмиле Бейреховой, одной из немногих женщин, работавших в Чернобыле после аварии.
С 1986 по 1987 год Людмила обеспечивала питание ликвидаторов, которые боролись с последствиями радиационного загрязнения. Судьба этой женщины сложилась так, что она прошла немалую часть страны: родилась в Узбекистане, куда ее родители переехали из Оренбургской области на стройку. Жили в Бекабаде. После окончания 8 класса Людмила поступила на заочное отделение Ташкентского педучилища и начала работать няней в детском саду.
Закончив два курса, она стала воспитателем младшей группы. Среди ее воспитанников оказался сын начальника местного ОРСа — отдела рабочего снабжения, который управлял всей торговлей и общепитом. Вскоре начальник пригласил Людмилу работать в ресторан, тем самым определив ее дальнейшую судьбу.
На новом месте Людмила быстро освоилась: начав с ученицы официанта, затем закончила профильные курсы и выучилась на повара и бармена. В 1986 году пришла команда из ташкентского управления, которая выбрала 12 лучших сотрудников для командировки в Чернобыль. На тот момент Людмиле было 32 года.
— Мы даже не знали об аварии, — вспоминает Людмила Зиновьевна. — Нам просто сказали: «Поедете в командировку, будете кормить людей». О том, что там случилось, рассказали только когда уже в Киев прилетели.
Из украинской столицы командировочных доставили в Чернобыль, где им выдали солдатское белье и белые куртки. Белье, шапки и маски меняли ежедневно, и каждую неделю контролировали дозу облучения.
Вахта, на которую прибыли сотрудники общепита со всего Советского Союза, продолжалась 20 дней. Задачей Людмилы было кормить тех, кто устранял последствия катастрофы.
— В Чернобыле была большая двухэтажная столовая, — рассказывает она. — Раньше там находился сервис техобслуживания, но после аварии его быстро переделали. Мы готовили много: кормили людей три раза в день, за раз обслуживали полторы тысячи человек. Ликвидаторы получали полноценные обеды, в которые входили первое, второе, сметана, шоколад и кусочек масла. Овощи варили большими партиями, а на завтрак нарезали их на витаминный стол. Воду из крана не пили — было много минеральной.
Рабочий день длился с половины четвертого утра до часу ночи. В помещениях, где они жили, находилось 50 человек — стояло много коек, и они ели прямо там. Выходить на улицу было запрещено, за порядком следили охрана и КГБ.
Местного населения в Чернобыле не осталось — всех эвакуировали. Рабочих общепита разместили в здании напротив частного сектора. Людмила помнит пустые дома, белье на веревках во дворах, забытые детские игрушки и брошенные автомобили.
Сотрудники общепита также выезжали в безлюдную Припять, где военные разбирали обломки крыши 4-го энергоблока. Ликвидаторам привозили обеды в армейских канистрах, но на территорию АЭС заходить не разрешалось.
Несмотря на длительные рабочие часы, спартанские условия и мрачную атмосферу, ни один из работников не чувствовал страха. На вопрос о радиации Людмила отвечает:
— Да мы и не задумывались об этом! Мы были молодыми, энергичными, веселыми и жизнерадостными. Работали дружно и как-то даже не уставали. Это было интересно!
В 1987 году Людмила снова поехала на вахту в Чернобыль. Хотя самый тяжелый период после аварии уже закончился, работы по дезактивации на территории станции продолжались. За свою жизнь Людмила не работала всего две недели, но даже это время казалось ей слишком долгим.
— Думала, с ума сойду! — вспоминает она. — Везде, где бы я ни была, я всегда нахожу себе дело.
В конце 1994 года, когда в Узбекистане начались преследования русских, Бейреховы уехали в Россию — каждый месяц город покидали по 300-500 человек. Они направились на родину мужа — Алтай, где поселились в совхозе.
— Муж устроился на работу, — продолжает Людмила. — Денег не платили, но давали карточку, на которую можно было брать что угодно в совхозном магазине. Мы стали держать хозяйство: корову, двух телят и 25 поросят, кур.
— И вы сами со всем этим управлялись? — удивляемся мы.
— Не занималась, — смеется Людмила. — Соседка показала, как корову доить. Сначала казалось, что это тяжело, но желание все сделать перевешивало. Я не боюсь работы, так что мне не трудно было.
Людмила освоила и другие сельские труды: уход за скотиной, работу в огороде, посадку и уборку картошки в поле. На Алтае они прожили десять лет, а затем поехали в Челябинскую область к сестре Людмилы, где решили остаться, поскольку там была работа и удобное сообщение с областным центром.
Она устроилась снова в общепит и в 2007 году получила жилищный сертификат, что позволило семье купить дом в Челябинске. Однако и эта прописка не стала окончательной: после болезни матери мужа они переехали в Татарстан, а через шесть лет вернулись в Миасс к дочери, которая сейчас живет в Челябинске.
— На жизнь не жалуемся! — говорит Людмила Зиновьевна. — Бывает, конечно, и ноги болят, и поясницу прихватит, но ничего, встаешь и идешь.
В ночь на 26 апреля 1986 года на 4-м энергоблоке Чернобыльской АЭС проводились испытания турбогенератора. В 1:23 по московскому времени произошел взрыв и пожар, в результате которого была полностью разрушена активная зона реактора, а здание энергоблока частично обрушилось, что привело к значительному выбросу радиоактивных материалов в окружающую среду.
27 апреля были эвакуированы все жители Припяти — 47,5 тыс. человек. В этом процессе участвовали более 1200 автобусов, около 200 грузовиков, два дизель-поезда и речные теплоходы. В истории современности не было случаев, чтобы за столь короткий период было эвакуировано население целого города.
В последующие дни также вывозили жителей из 10-километровой зоны вокруг ЧАЭС. В течение мая 1986 года из 188 населенных пунктов в 30-километровой зоне отчуждения были отселены около 116 тыс. человек.
Фото Дарьи Никитенко